Александр Цыпкин: Донос 37-го года начинался с мысли, что на человека можно пожаловаться

Писатель делится своими впечатлениями от прошедшей недели

- Хроники Цыпкина на Радио «Комсомольская правда». Так и начинаешь забывать дни недели – 22 февраля. Я, знаете, я про выходные дни. Не помню уже, уделял этому внимание или нет, но вот что хочу сказать. Все-таки, конечно, каждый раз, когда мы очень сильно волнуемся относительно того, как мы живем плохо, а в Америке живут хорошо, и что нам нужно сделать, чтобы жить как в Америке, ну, оставим тот спорный тезис о том, что там живут хорошо, а здесь плохо, разные люди по разному: есть, кто и здесь неплохо, а есть, что и там очень посредственно.

Я сейчас не про это. Я сейчас про количество выходных. Вот опять у нас три дня в неделе выпадают. Да? Мы все отдыхаем. Помню, замечательная была у меня история. 90-е годы. Я только заступил в ряды студентов-международников, факультет международных отношений санкт-петербургского Государственного университета, соответственно, нас постоянно привлекают к работе. Чаще временной, потом уже была постоянная, различные международные организации. Или компании, неважно. И вот как-то, я не помню, честно говоря, откуда взялся какой-то разовый проект – канадец, короче, у нас руководитель. Какой-то весельчак лет тридцать, тогда нам он казался стариком – лет тридцати сегодня я, наверное, иначе бы на него посмотрел.

Майские праздники. И он так интересуется, слушайте, а что за вот выходные у вас впереди? Да. Один день? Нет, не один, дней девять, наверное, десять будем отдыхать. Тогда, мне кажется, еще не было вот таких практически узаконенных десятидневных каникул, а было, как обычно, первое – второе мая, девятое мая, честно говоря, не знаю, как сейчас изменилась ситуация, откуда день взяли-прибавили, неважно. Но тогда попали они на вот эти длинные и еще прибавящиеся выходные, условно, получалось первое, второе, третье, четвертое. И уже где-то начиная со вторника, то есть, первое – это четверг, со вторника мы уже переставали существовать в контексте работы. Он говорил: а что у вас такое? Что за праздники? У нас очень важный праздник – называется «День труда». Да, прекрасно! Замечательно! Полезно для страны. И вы его отмечаете выходным? Я говорю: не совсем так, вот в данном случае получается четырьмя выходными. Он говорит: о, как любопытно! А что вы делаете в эти четыре дня в честь труда? Мы ничего не делаем, мы пьем. Раньше мы ходили на демонстрации, потом ездили на дачи копать картошку или сажать, ну, сейчас демонстрации отменили, картошка есть в магазине, поэтому мы просто пьем. Четыре дня. Да, потом пару дней приходим в себя. И опять, в общем, ничего не делаем, потому что еще один праздник – День Победы. Ну, День Победы – святое, никаких вопросов. Я хочу про День труда, все-таки, уточнить. То есть, четыре дня ничего не делаете в честь труда? Восхваляя труд!

Я начал подозревать, что что-то не то. Ну, да.

Знаешь, Александр, это многое объясняет из того, что я вижу в вашей стране. И не хочу тебя расстраивать, моим личным приказом вы все эти дни будете работать. Даже в эти два выходных дня. Вы можете отказаться, студентов я всегда найду.

Меня ненавидела вся компания за мои культурологические, так сказать, экскурсии, потому что, понятно, если бы не мое вот это вот педалирование темы труда, может, никто бы и не заметил.

Друзья мои, такого количества выходных и праздников, как у нас, в Америке не было и не будет, думаю, никогда. Две недели отпуска и все. А у нас по пальцам можно пересчитать дни, когда мы работаем, потому что, сами понимаете, зима – январь почти весь выпадает, начиная с 14 декабря, я бы так сказал. Потому что отмечаем все. Потом там май – его нет. Лето – каникулы. Тоже нет. Где-то с середины сентября до середины декабря немножко поработаем.

Вот так вот. Может, из-за этого мы так и живем. Так хорошо и так плохо.

- Хроники Цыпкина на радио «Комсомольская правда». 23 февраля – день, как он называется? Красной Армии? Военно-морского флота, по-моему, так? В этот день, я к нему отношусь без какой-то критики, без юмора, без этого носочно-пенно-бритьевого дискурса. Мне кажется, важно, что такой праздник есть, потому что не обсуждается то, что Родину нужно защищать. Как бы мы не говорили о том, что вот эти все пропагандистские лозунги «а, мы в кольце врагов» надуманы, конечно, всегда страны будут между собой воевать. Это было всю жизнь. Будут ли воевать они в кибервойнах или в реальных, это уже дискуссия, но на всех ресурсов не хватит, земли на всех не хватит. Соответственно, к сожалению, выхода у нас другого нет. Так или иначе, будут конфликты. И будут люди, которые на передовой этого конфликта.

Есть конфликты, которые не вызывают сомнения в обществе, как, допустим, Отечественной война и все, кто в ней принимал участие, они априори герои. Есть конфликты, которые подвергаются, скажем так, сомнению с точки зрения, а нужно ли было в этот конфликт влезать? Допустим, война в Афганистане, вот не говоря уже о войне в Чечне, которая, по сути дела, была внутри страны.

Меньше ли от этого подвиг конкретных солдат, которые не пропустили врага, которые вытащили с поля боя раненого товарища, которые пожертвовали жизнью собой? Нет, не меньше. Вообще не меньше. Были подлецы в Отечественной войне и садисты? Были. Были ли люди, которые щадили врагов в Афганистане или в Чечне? Тоже были. Человек остается человеком со всеми его проявлениями.

Но я хотел бы сказать, что ребята, которые воевали, повторюсь, в Афганистане или в Чечне, выполняли свой долг, выполняли приказ, который не обсуждается, они для меня такие же герои, если они соблюли при этом, как это, законы войны что ли, да. Вот. И мне кажется, их нужно поздравить в основном.

Так просто абстрактно поздравлять мужчин? Ну, как традиция, чего бы не поздравить? Но я считаю, что, наверное, я могу обойтись и без поздравлений в этот день уж точно. И собираю свои все телефоны тех, кто служил и поздравляю их. Тех, кто служил по-настоящему. Кстати, среди защитников Отечества много женщин, которые тоже и служат, и служили. И их тоже нужно поздравить. Думаю, что никакой даже самый ярый феминист на это не обидится. Или феминистка.

Поэтому, пользуясь случаем, поздравляю всех, кто защищал и защищает Родину. Во все времена это будет Родине необходимо. А уж как там потом потомки оценят? Те ли приказы давали или нет? Когда ты в окопе рядом с товарищем, думаю, сложно это будет сделать.

Пожелание, все-таки, чтобы войны закончились. И защита Родины состояла в том, чтобы ни у кого не возникало даже мысли к нам прийти с мечом.

- Хроники Цыпкина на Радио «Комсомольская правда». Потерялся я чуть-чуть в датах. 24, точно, февраля. Был несколько дней я в Дубае. Интересный там у меня состоялся разговор. Ну, как обычно, в Дубае как-то особенно трогательно звучит критика нашей российской действительности. Там знакомый в пух и прах разнес все происходящее у нас. Как все плохо в России и так далее. Ну, отмечу, сам он в некоторой степени, как это называется? Ну, уж точно в плюсе от того, что происходило в России последние двадцать лет. В том числе, и от того, каким образом были устроены связи между государством и обществом. Между бизнесом и государством. Как бы так пообтекаеме сказать-то… Заработал товарищ. Заработал. Не уверен, что таким способом он смог бы заработать во Франции, в Швеции, но, тем не менее, критика из его уст раздается внушительная. Он меня, кстати, попросил имя не называть, но сказал, что я совершенно спокойно могу наш диалог передать обществу. Действительно, смешно получилось, но неважно.

Говорит, вот, показывает по сторонам, а Дубай, действительно, это какой-то город-мечта, город будущего: вот ты посмотри, вот когда вот если нефть-то не просто так! Если непонятно куда распихивать по карманам, а направлять на дело, смотри, что за двадцать лет можно было бы построить. Вот что можно было сделать-то! А не у нас там один небоскреб «Москва-Сити»! И все, и все растащили. Вот смотришь на Дубай, сразу понимаешь, что можно сделать с деньгами, если тратить их правильно. И если нет коррупции.

Ну, я промолчал относительно деталей его жизни, неважно. Говорю, слушай, у меня один такой вопрос. А почему мы не сравниваем нас – нефтяную страну с другими нефтяными странами, кроме Дубай? Ну, есть там Венесуэла, не то, чтобы там все в порядке. Есть Мексика. Не просто жить в Мексике, я скажу, особенно если насмотришься про эти войны между картелями, где просто тысячами людей убивают. Есть Ирак, который вообще чуть ли не прекратил свое существование, как страна. Есть Саудовская Аравия, там могут и голову отрубить за неправильно сказанное слово. Или ориентацию, то, что я слышал. Почему? У нас же не так, у нас, заметь, ты же рад, что не в Саудовской Аравии живешь к примеру.

Он: ну, с точки зрения таких жестоких законов, да, конечно. Но надо же с лучшими сравнивать. Говорю, давай с Дубаем, хорошо. Не стал говорить о том, что там всего пятьсот тысяч населения, триста, неважно. Не стал даже говорить, в каких условиях живут те, кто построили эти небоскребы, не граждане Дубая. Говорю, слушай, хорошо, а что делать-то? Сменяемость власти – вот это важно! Тут меня укололо. Какая-то вот… Чувствую нарушение логики, не могу понять, какое. А потом дошло. Говорю, слушай, ну в Дубае-то монархия абсолютная! Реально все принадлежит одной семье. Какая сменяемость власти? Если ты говоришь, для того, чтобы было, как в Дубае, нужна сменяемость власти, но в Дубае-то ее нет! Он говорит: как это нет? Монархи же сменяются! Говорю, ты прям серьезно сейчас? Да? Ну, он посмеялся: да, что-то Дубай – не очень удачный пример. Я порадовался, что он не вспомнил про Норвегию, где, конечно, действительно, все демократично. Один триллион долларов – фонд. И, действительно, коррупции особенно нет. Но не Норвегия мы, не норвежцы.

Подумал, что каждая страна живет так, как она может организоваться. Дубай так смог, мы так, Мексика так. Есть нам что менять, безусловно. Огромный путь впереди. Но давайте не будем, все-таки, равняться на те страны, на которые мы совсем не похожи. У нас так не будет. И радоваться, что у нас иногда получается чуть лучше, чем у других стран. Повторюсь, не отменяя того, что сменяемость власти – это правильно, Демократия должна быть. И с коррупцией нужно бороться. Вот. Мы просто немножко… Стоять ногами нужно на земле.

- Хроники Цыпкина на Радио «Комсомольская правда». Поехали! Четверг – 25 февраля. Поговорим о Clubhouse. Все массово помешались. Все! Кого ни спросишь: что делаешь? Либо ищет приглашение в Clubhouse, либо там слушает кого-то, либо выступает. Для тех, кто не в теме, коротко. Новая социальная сеть, которая функционирует как, не знаю, как агрегатор аудиосообщений, или радиостанция на дому, или из дома. Каждый человек может там запустить свое аудиошоу, скажем так, текст какой-то говорить, пригласить своих друзей на разговор. Так же он будет слышен только в аудиоформате, никакого видео, поэтому ты можешь параллельно заниматься чем угодно. Все думаю, когда, наконец, появится первый скандал из-за того, что кто-то из пары вышел в эфир во время исполнения супружеских обязанностей.

Дальше. Ты можешь приглашать зрителей принять участие в дискуссии либо зрители сами смотрят. Немного пока по меркам других социальных сетей людей, но очень такой яркий взлет у этой социальной сети, там тысяч двести, может, триста, не больше россиян. А по всему миру чуть не миллион в неделю прибавляется.

Почему? Не могу сказать. Именно поэтому я не забредаю в такие соцсети. Но, действительно, популярность, особенно внутри Садового кольца, велика. Обсуждают разные абсолютно темы. От профессиональных до просто поболтать. Естественно, начинаются конфликтные какие-то истории. И взорвало абсолютно все пространство медийное, даже в Яндексе в топе новостей ситуация, в рамках которой Сергея Минаева забанили внутри этой сети. Была, я так понимаю, комната… Комнаты у них называются – интернет-комнаты, в которой обсуждали, в том числе, вопрос феминизма. По-моему, Сергея туда пригласили, он не организатор этой голосовой дискуссии, его туда позвали. И он, нельзя сказать, что некорректно, но жестко достаточно высказал свою точку зрения. По-моему мнению, никого не оскорбив, но люди оскорбились. У нас профессионализм в области оскорбляться очень высок.

Опять же, попробую быть таким нейтральным судьей, говорил он резко и ли саркастически, да, наверное, но оскорблений не было. И я бы на такое, может быть, скажем так, я бы огорчился, но не стал бы писать донос. А там есть такая кнопочка, доносительство сейчас стало автоматизировано, пожаловаться на человека. Ну, и обидевшиеся, я так понимаю, представители сторонников феминистических идей, массово нажали эту кнопочку – донести. И после массового нажатия кнопочки программа автоматически заблокировала Сергея там.

После этого еще одна была дискуссия насчет того, нарушение ли это свободы слова или нет. Мое мнение – да, это нарушение свободы слова. Даже если правила социальной сети таковы, что любой человек может пожаловаться, если ему кажется, что его кто-то обижает, человека заблокируют, эта социальная сеть ведет себя не совсем корректно. Я думаю, что нас ждет какое-то переформатирование. Понятно, что Сергея достаточно быстро частично вернули, но сам факт остается фактом. И была дискуссия насчет того, правильно это или нет. Мне кажется, прежде всего, неправильно писать вот такие доносы. Потому что донос 37-го года, он все равно начинался с мысли о том, что можно на человека пожаловаться. И ему там прилетит. Могут и просто с работы выгнать, а могут и расстрелять. И среди вот тех людей, которые писали доносы, людей, которые, на самом деле, переживали, что сосед враг народа, их немного. Нет, комнату отжать, жену получить себе. Да просто палку в колеса карьеры вставить. А система, она радостно это все съедала.

Так вот начало-то всегда в этой мысли, что есть возможность человеку немножко испортить жизнь, потому что я с ним не согласен. И вот те девушки или молодые люди, я не знаю, кто эти кнопки нажимал – пожаловаться, они же отдавали себе отчет, что будет, что человека выкинут из повестки. Не дадут ему возможности говорить в будущем. А у Сергея, не помню, сколько у него подписчиков? Для этой сети огромное количество – 70 или 80 тысяч, короче, чуть не половина всех, кто в Clubhouse на него подписаны. Они же осознанно это делали.

Да, неприятно, если с тобой кто-то не согласен. Да, неприятно, если тебя побеждают в дискуссии. Да, неприятно, если над тобой шутят. Но, повторюсь, не было прямых оскорблений или угроз, не дай бог.

Друзья мои, если вы хотите отстаивать свои идеи, какие бы они ни были, как вам кажется, светлые, их неправильно отстаивать темными методами. У нас сегодня страна и так расколота по разным абсолютно направлениям. Если мы все будем друг друга запрещать, то некому будет договариваться, некому будет беседовать. И власть получит тех, кто вообще ни с кем не договаривается, а действовать силовым способом сразу же.

Я лишь могу поддержать Сергея в том, что он стал в этом случае жертвой, я считаю. И неправильная система самого Clubhouse, и тех, кто нажал кнопочку «донести». А те, кто нажал, подумать, что вы открываете ворота в достаточно мрачное будущее. И все-таки соизмеряйте реальность оскорбления и угрозы или ваши личные обиды насчет того, что с вами не согласны или вас обставили с точки зрения дискуссии. И полемики. Пожалуйста, не нажимайте лишний раз кнопку «доносы». Они всегда заканчиваются подвалами.

- Опа, пятница! Хроники Цыпкина на Радио «Комсомольская правда». 26 февраля. Ну, что? Не было, так сказать, у бабы забот… Нет, как-то не очень политкорректно получается. В общем, у нас новое развлечение – голосование по поводу возвращения или постановки на Лубянской площади памятника. Напомню немосквичам: там стоял памятник Феликсу Эдмундовичу Дзержинскому. Его в 91-м году толпа практически без каких-либо законодательных инициатив памятник демонтировала, проще говоря, снесла. Памятник теперь в другом месте, на складе практически. Вот. На площади есть камень Соловецкий в качестве памятника жертвам политических репрессий. Ну, и вот вдруг без предвещений беды общество в очередной раз раскололось. У нас моментально это происходит. Сначала на тему «не вернуть ли нам памятник», не помню, кто уже начал эту всю бузу. Дзержинскому. Разумеется, тут же за Советский Союз и против Советского Союза ополчились. Понятно, начался холивар на тему того, а был ли он, на самом деле, кровавым палачом или защитником беспризорных. А был ли он революционером, оппозиционером или бунтовщиком. Или, наоборот, хранителем государственности. Тут всегда с двух сторон можно посмотреть. Я уже говорил, в некоторой степени он, конечно, ну, предтеча оппозиции в чем-то. А что? Призывал к свержению власти. Более того, большевики агитировали за поражение в войне, чем хуже, тем лучше. И так далее. И все методы силовые достаточно были, не просто демонстрации ходили, а вооруженные мятежи. Большевики принимали активное участие.

Сейчас речь не об этом. А о том, что постепенно вдруг пришли к выбору между памятником Дзержинскому и Александру Невскому на этой площади. Я уже саркастически пошутил, что да, как-то Александр Невский просто родился в Москве, но основную жизнь прожил в Петербурге на площади, которая теперь называется его именем. Тогда еще. Наверное, памятник там ему нужен, а в Москве, все-таки, он недолго был. Да. Вот, надеюсь, все поняли, что это все вместе – это шутка.

Что делает памятник Александру Невскому в Москве? Мне непонятно. То есть, можно привязать основу государственности. Если, правда, вспомнить, что сделала Москва во времена, по-моему, Ивана Третьего, потом Ивана Грозного с Новгородом, к которому Александр Невский имел какое-то отношение, как-никак, прямое. Но вообще, становится странным памятник в Москве Александра Невскому. Притом, что я не то, что поддерживаю возвращение памятника Дзержинскому. В целом я не поддерживаю сноса памятников. Это часть истории. И если памятник красивый, то он, мне кажется, должен стоять. Это вопрос эстетики. Есть бюсты и Нерона, и Калигулы, а уж какие были кровопийцы! Дзержинский – тут вообще разделились мнения. Но если уже снесли, так уже сложилось, то возвращать, тогда нужно еще много других памятников возвращать. Возвращать сейчас памятник человеку, который стал родоначальником ВЧК – ГПУ – НКВД – структур, которые, конечно, принесли много горя стране. Они защищали интересы страны, но уж сколько они горя принесли, что тут считать. Действительно, давайте трезво смотреть на нашу историю.

Это некий политический жест, который сегодня о чем-то скажет. Мы как бы возвращаемся во времена ВЧК – ГПУ – НКВД. Что мы хотим сказать сегодняшним молодым людям, восстанавливая памятник Дзержинскому? Поэтому, мне кажется, ни тот, ни другой вариант не нужен Москве, но я не москвич. А решать москвичам. Хотя столица всей страны, может быть, по всей стране нужно было голосование провести.

Не знаю, что получится, но что бы ни получилось, мне кажется, будет это плохо и не правильно. Была идея – фонтан там исторический. Наверное, так было бы корректней тогда уж восстановить историю. А то почему только Дзержинского? А что дальше будем делать. Давайте памятники царям всем восстановим, тоже будет, кстати, неплохо. В общем, какая-то мутная тема. Как говорится, внимание отвлекают. Посмотрим, чем кончится.