Теремки для белок и птиц: тюменский мастер рассказал о рождении шедевровфотовидео

Фото: Анна Горлач

Удивительные кормушки для белок и птиц, установленные в экопарке Затюменском, стали уже настоящей достопримечательностью. Рассматривать их – одно удовольствие. Двухэтажные, трехэтажные… Их и домиками-то назвать сложно. Скорее, теремки, дворцы, но полны они не помпезным лоском, а душевной теплотой лесной сказки. Словно сама природа создала эти причудливые постройки, но за их воплощением стоит реальный человек – тюменский ремесленник Владимир Сорокин, человек с неуемной фантазией, кипучей энергией и особым отношением к природе.

фото: Анна Горлач

Лесные дворцы

Белки, кстати, оценили работы мастера, с любопытством исследуют многоэтажные конструкции, выбирая угощения, оставленные для них заботливыми тюменцами. История создания этих шедевров началась с предложения главы Калининского АО Тюмени Олега Савчука украсить парк домиками, которые должны быть большими, разными и необычными. Идеи родились сразу, ведь Владимир Сорокин раньше мастерил скворечники, синичники. Он с энтузиазмом взялся за работу, сделав акцент на экологичности: в отделке использовались исключительно природные материалы, без ярких красок.

Фото: Анна Горлач

Среди девяти созданных домиков особенно выделяется трёхъярусный гигант. На одном уровне расположилась столовая, на другом – настоящая танцплощадка для белок с миниатюрными столиками, лавочками и креслицами. Внизу, как говорит мастер, пещера Али-Бабы. В работе он использовал доски, коряги, наросты на деревьях. Как в дремучем лесу с веток свисают тенета, правда, из веревок.

Фото: Анна Горлач

На создание этого чуда ушло полтора месяца – каждый элемент, даже самый маленький, обрабатывался вручную. Особую текстуру дереву придаёт техника брашировки – такой метод состаривания, доска получается ребристо полосатый на ощупь. Процесс создания изделий начинается с тщательной подготовки материала. Дерево предварительно сушится не менее полутора лет – иначе поделка со временем начнёт деформироваться. Для долговечности конструкции обрабатывались пропиткой, которая защищает их от выгорания, выцветания и гниения.

Фото: Анна Горлач

Помимо кормушек, Владимир создаёт яркие домики для синичек: все разные, ни один не повторяется. Каждый из них – маленькое произведение искусства: если в конструкции есть труба, тогда должна быть и печка, а значит, нужны дрова. Где-то можно увидеть плетень, имитацию брёвен или даже французский балкон. Внутри – все неструганное, некрашенное, иначе птицы не поселятся в эти коттеджы.

Фото из личного архива Владимира Сорокина

Капы, сувели и страсть

Работа для мастера – не просто хобби, а настоящая страсть. Порой бессонница заставляет его трудиться по ночам. Он предпочитает проводить это время не перед телевизором, а за любимым делом. Впрочем, кормушки – лишь одна из граней его таланта. В планах – вернуться к созданию деревянной посуды.

Как признается Владимир, он не проходит мимо ни одной деревяшки или коряги: одни идут в работу, другие – на растопку. Он применяет более 10 пород древесины, но более 80% изделий созданы из редких наростов на деревьях. Они называются капы и сувели. Вот как раз из них и получается посуда удивительной красоты.

Размеры капа могут быть от нескольких сантиметров до нескольких метров в разрезе. На формирование нароста средних размеров требуются десятки лет. У сувеля потрясающей красоты текстура. Рисунок на распиле схож с мрамором и перламутром. Иногда сувель называют древесной костью из-за того, что после тщательной полировки и пропитки различными маслами дерево приобретает костный вид и небывалую прочность. Сувель березы, например, в 4 раза тверже самого дерева, на котором растет. А комель дерева в 2 раза крепче самой древесины, поэтому и корчевать их сложно. Вот с таким материалом и работает мастер.

Фото: Анна Горлач

– Наросты растут очень медленно, поэтому я замечаю такие деревья, слежу за ними 5 лет, а то и больше. В неблагоприятных местах (низинах) они развиваются быстрее. Считается, что кап – это жизненный запас, а сувель – шрам на ранке, а процесс не останавливается, нарастает вместе с годовыми кольцами. Если снимаю капы с живых деревьев, то срез обрабатываю, чтобы растение не заболело. Потом наблюдаю за деревом. После такой «хирургической» работы оно еще лучше растет. Лесники хорошо знают меня и доверяют, – объясняет Владимир Сорокин.

Капы на осине, например, встречаются гораздо реже, чем на березе, и только на деревьях в болотистой местности. Чтобы сделать одно блюдо, он лез полчаса в болотниках к пню. Оно того стоило. На нем оказалось аж три нароста.

– Ехали как-то с сыном. Он – инженер–эколог в нефтегазовой компании. Пока он берет пробы, я гуляю по лесу и замечаю эти чудеса природы. Для меня лес – это место силы, где можно подышать, погулять и помедитировать, – признается мастер.

От металла к дереву

Путь Владимира в мир работы с деревом начался неожиданно. По образованию он инженер механик, окончил Тюменский сельхозинститут в 1984 году, и его работа была связана с металлом. Всё изменилось с появлением дачи: построив дом из сруба, мастер почувствовал, что чего-то не хватает. Понял – резьбы. Он самостоятельно освоил технику, создал наличники и карнизы. Получился домик как игрушечка, а рядом такая же беседка.

– Сейчас у нас уже другой дом, тоже украшенный. Но домовой резьбой занимаюсь по необходимости, как и садовой мебелью. Считаю, что это слишком просто. Моя любовь – капы и сувели, – рассказал Владимир Сорокин.

Когда-то в интернете попалось изделие из капа, которое и зажгло в мастере ту искру. Красота настолько поразила, что захотелось овладеть этим искусством. Стал изучать дело по книге Виктора Суднова, оставляя пометки на полях. Она стала не просто настольной книгой, а талисманом.

Однако тот растительный орнамент, который стал характерной особенностью учителя, ученик не принял. Владимир Сорокин решил, что природная красота дерева намного выразительнее, чем рукотворные узоры.

– Я оставляю натуральный природный живой край, сохраняю каждую морщинку. Дополнительные украшения уже не нужны. Срежешь лишнее – и испортишь красоту. Любимые работы получают имена. Например, это блюдо похоже на огонь с языками пламени, так и назвал. Самое трудное в работе с деревом – сохранить каждую прожилку. Если и оставляю кору, то это не из-за лени, а чтобы очарование природы показать. Ведь обработать ее сложнее, чем гладкую поверхность, – говорит мастер.

Фото: Анна Горлач

Семья и признание

Сегодня у Владимира две мастерские: летняя – под кедром, посаженным им 18 лет назад, и зимняя – в подвале. Если обычно приусадебный участок – это сад, то у него – настоящий лес: на месте бывшего картофельного поля теперь растут 30 деревьев – дубы, лиственницы, ели.

– У меня двое детей и четыре внучки. Хотелось бы передать мастерство, однако девчонкам эта работа не по силам. Мастер-классы проводил, но работа очень тяжелая и пыльная.

Жена Владимира сначала скептически относилась к его увлечению, но со временем оценила и теперь сопровождает мужа на всех ярмарках.

Фото из личного архива Владимира Сорокина

Талант мастера признан на межрегиональных конкурсах. Четыре года подряд он представляет Тюменскую область на фестивале «Русское поле», а в прошлом году получил диплом второй степени в номинации «Художественная обработка древесины». В этом году Владимир стал обладателем Гран-при на конкурсе мастеров в рамках Ирбитской ярмарки.

Владимир Сорокин неизменно появляется на мероприятиях в рубахе с национальным орнаментом и двумя своими талисманами. Первый – книга, ставшая для мастера верным спутником и источником вдохновения. Второй – окарина, свистковая флейта в форме сокола. Мастер, намекая на свою фамилию, не упускает случая пошутить: «Не сорока, но всё же птица». Мелодичные звуки окарины разносятся по выставочным залам, создавая особую атмосферу вокруг работ ремесленника.

Его уникальные изделия из дерева вызывают восхищение не только у российских ценителей, но и у зарубежных поклонников ручной работы. Мастерство Владимира Сорокина стало своеобразным мостом, объединяющим людей, которые так же, как и тюменец, дорожит природной красотой дерева.