Наука

Опасные приключения: как тюменские зоологи скелет кита в тундре искали. Часть 1

Когда пойдете в музей и увидите там зуб или бивень мамонта, знайте: у этой находки была своя удивительная приключенческая история
Как тюменские зоологи скелет кита в тундре искали. Фото из архива Павла Ситникова

Как тюменские зоологи скелет кита в тундре искали. Фото из архива Павла Ситникова

Вы когда-нибудь задумывались о том, как добываются музейные экспонаты – останки редких или вымерших животных? Можно подумать, что для этого снаряжаются полномасштабные экспедиции с участием нескольких групп ученых, спецтехники, с поддержкой авиации, волонтеров и, может быть, даже военных.

На деле всё намного проще, увлекательнее и рискованнее. Поиск костей и скелетов уникальных животных, достойных выставления в лучших палеонтологических музеях мира, – удел энтузиастов, преданных науке и одержимых идеей расширить круг человеческого познания об этом мире. О том, как это происходит в реальной жизни, рассказал известный тюменский путешественник, зоолог, натуралист Павел Ситников.

Пешком до белухи. Фото из архива Павла Ситникова

Пешком до белухи. Фото из архива Павла Ситникова

Когда-то у нас в краеведческих фондах не было даже чучела северного оленя, говорит Ситников. Точнее, был один в 50-е годы, но его подарили какому-то районному музею. И только много лет спустя музейщики привезли шкуру, которая теперь украшает выставку «Окно в природу» в Тюменском краеведческом музее.

– Но сегодня оленями у нас никого не удивишь, даже в Тюмени. Поэтому требовалось что-то еще более экзотическое. И мне на глаза попалась статья столетней давности о заготовке китового мяса в Обской губе. Я подумал, что мы наверняка найдем в этих местах кучу китовых останков, из которых можно будет собрать полный скелет. В том числе нас интересовали белухи. Позвал друзей, таких же энтузиастов-музееведов Ришата Рахимова и Владимира Адаева. И мы втроем поехали на Ямал, – повествует ученый.

Морской заяц - желанная добыча. Фото из архива Павла Ситникова

Морской заяц - желанная добыча. Фото из архива Павла Ситникова

Когда команда прибыла в Салехард, на них там смотрели как на идиотов. Местные признавались, что никогда не видели в этих местах белух. Тем более что с 80-х годов в большинстве стран мира действует мораторий на китобойный промысел. Да еще один пенсионер, который когда-то работал на китобойном судне, поведал, что разделка туш всегда производилась на палубе, всё лишнее смывалось за борт, поэтому никаких костей на суше оставаться после заготовки китового мяса не могло. Натуралисты были в отчаянии.

День рождения в чуме. Фото из архива Павла Ситникова

День рождения в чуме. Фото из архива Павла Ситникова

– Что делать? Ведь нам на эту поездку в музее выделили 100 тысяч рублей – большие деньги по меркам 2000 года. И мы теперь с пустыми руками вернемся? Я решил тогда полетать хотя бы над тундрой на вертолете и сделать снимки для какой-нибудь экспозиции. И вот стоим мы в очереди на посадку с Ришатом и обсуждаем свою проблему. А прямо перед нами – мужик из местных. Оказалось, что его дядя, который живет в тундре, видел труп белухи. А это значит – полный скелет, не надо собирать косточки по побережью. Думаем: вот это удача, – рассказывает зоолог.

Сушка белухи. Фото из архива Павла Ситникова

Сушка белухи. Фото из архива Павла Ситникова

Белуха на Андреевском озере. Фото из архива Павла Ситникова

Белуха на Андреевском озере. Фото из архива Павла Ситникова

Проводник договорился, чтобы экспедицию на вертолете подбросили до стойбища его дяди. Но этот дядя поначалу никакого желания к сотрудничеству не проявил. Сказал: «Ну видел, и что? Вам надо, вы и ищите. Это далеко, а у меня бензина на моторке нету».

– А у нас, как назло, в аэропорту изъяли две канистры бензина как пожароопасный груз. Последние дни августа, конец сезона, в тундре и в самом деле дефицит топлива для моторных лодок. Мы оказались в дурацком положении: вроде как где-то лежит и ждет нас труп белухи, но ни бензина, ни желания у местных помочь нам нет. Стали уговаривать хозяина стойбища. Правда, сначала допустили ошибку. Оказывается, пока ты стоишь на улице, ты – никто, в лучшем случае турист. Но стоит зайти в чум, даже без приглашения, ты автоматически становишься гостем, причем желанным и дорогим. Эта традиция свято соблюдается не только у северных народов. И вот когда я нагло зашел в чум, потому что деваться было уже некуда, разговор пошел совсем по-другому, – рассказывает Павел Ситников.

На стойбище Паши Леткова. Фото из архива Павла Ситникова

На стойбище Паши Леткова. Фото из архива Павла Ситникова

За чаем договорились, что если мы найдем бензин, то он нас свозит и всё покажет. Стали думать, где искать топливо. Пошли к отцу оленевода, у которого «вроде бы должно было остаться немного бензина». Но тот даже головы не поднял, только коротко ответил, что нет ничего, и вернулся к своим домашним заботам. Тогда проводник говорит: «У меня тут рядом еще и дед живет». А понятие «рядом» для местных – это расстояние, которое человек может преодолеть за световой день.

Взаимовыручка. Фото из архива Павла Ситникова

Взаимовыручка. Фото из архива Павла Ситникова

– Пришли мы к деду уже затемно. Поэтому тот встретил нас выстрелом из ружья, приняв за беглых зеков. А они там бывают. Деда можно понять: незваные люди вчетвером приближаются к стойбищу в темноте. И если бы внук ему на своем наречии не сказал, что свои идут, не известно, чем бы все закончилось, – делится рассказчик.

Дед тоже рассказал много интересного. Например, что его отец когда-то в этих краях застрелил двух йети. Ученые доверительно кивали. С дедом договорились, что, если ему подарят палатку, он найдет в тундре закопанную в качестве НЗ канистру бензина. Вот такая в тундре заправка.

Бежим от прилива. Фото из архива Павла Ситникова

Бежим от прилива. Фото из архива Павла Ситникова

Преодолевая многочисленные озера где на лодке, где пешком, экспедиция из троих ученых и двоих проводников-ненцев добралась до Байдарацкой губы Карского моря. Во время отлива вода обнажает дно губы на расстояние в 16 километров, которое пришлось преодолевать на своих двоих со всем снаряжением и оборудованием. И – о счастье – не обманули оленеводы: на берегу действительно лежал полуистлевший труп белухи.

– Переночевали в палатке, отложив разделку до утра. Но утром обнаружили, что лодки и проводников нет, а на губе сильнейший шторм. Поэтому приступили к работе в состоянии полной неопределенности, – рассказывает натуралист.

Проблем добавило то, что останки кита издавали чудовищно невыносимую вонь.

В поисках брода. Фото из архива Павла Ситникова

В поисках брода. Фото из архива Павла Ситникова

– Запах каловых масс – просто французские духи по сравнению с этим. Немного спасал ветер, – говорит Павел Ситников.

Пока вырезали все кости, на лодке вернулись проводники. Они забрали на борт ценный груз, а ученых, чтобы в шторм не перевернуться на перегруженной скорлупке, отправили вдоль берега пешком до возвышенности. Этот путь сам по себе представлял смертельную опасность, потому что начался прилив, грозивший поглотить и унести в море всех участников экспедиции.

Разделка на ветру. Фото из архива Павла Ситникова

Разделка на ветру. Фото из архива Павла Ситникова

– Если бы мы не успели добраться до высокой части, мы бы не выжили, потому что вода ледяная. Через год в этом месте накрыло двух уральских орнитологов, которые тоже не знали об этой особенности Байдарацкой губы. Они погибли, – продолжает зоолог.

Ускоряя шаг, преодолевая вброд или перепрыгивая петляющие речки, ученые едва не распрощались не только со снаряжением, но и с жизнью. Затем продрогшим до костей от постоянного контакта с водой исследователям пришлось еще два часа чинить заглохшую чужую лодку. Но в итоге всё закончилось благополучно, и никто даже не простудился.

Труп белухи. Фото из архива Павла Ситникова

Труп белухи. Фото из архива Павла Ситникова

Временами валясь с ног от усталости, участники экспедиции добрались до чума своих проводников, откуда их на следующий день забрал вертолет до Салехарда. Там ученых с их «ароматным» багажом даже не хотели пускать в гостиницу. Пришлось идти в баню, а некоторые пропахшие трупными испарениями вещи выбросить. Уже по прибытии в археологический музей на Андреевском озере музейщики всю ночь отпаривали свою добычу в огромных бочках, чтобы избавиться от специфического запаха. Собранный скелет решили высушить на солнце. Мимо ходили дачники и живо интересовались, что это за невиданное существо. В результате по округе разнесся слух, что в Андреевском поймали акулу, который затем зоологам пришлось опровергать. Зато в фонде тюменского музейного комплекса появился уникальный скелет редчайшего для Тюменского Севера морского млекопитающего.

– Когда я рассказывал о наших похождениях инструкторам по туризму, они признавались, что по сравнению с этим их туры по выживанию – детский сад. А для нас это была просто работа, – делится Павел Сергеевич.

В общем, когда в очередной раз пойдете в музей и увидите там зуб или бивень мамонта, рог вымершего носорога или череп кита, знайте: наверняка у этой находки была своя удивительная приключенческая история.

Папа Паши Леткова. Фото из архива Павла Ситникова

Папа Паши Леткова. Фото из архива Павла Ситникова

Спустя несколько лет ученые в том же составе совершили еще одну экспедицию за скелетом гренландского кита, и это было еще более опасное и полное удивительных поворотов приключение, о котором мы расскажем в следующий раз.

Продолжение следует.